Егор Лаврентьев, член организации "Автономное действие" и активист протестного движения #ОккупайАбай, за несколько часов до разгрома лагеря рассказал корреспонденту Рабкор.ру Владимиру Петрову о том, как на Чистых прудах произошла оккупация городского пространства, как в лагере протеста был организован быт, и каким образом принимались решения касательно его хозяйственной и политической жизни, а также поделился своими рассуждениями касательно роли левых в нынешнем протестном движении.

Как ты узнал о лагере и почему принял решение присоединиться к нему?

Я фактически участвовал в его создании, потому что еще до этого принимал участие в акции "народные гуляния", которые проходили после "Марша миллионов" и инаугурации Владимира Путина. В те дни многие люди из протестного движения просто вышли на улицу в центр города и начали гулять и перемещаться между площадями, попутно высказывая свое недовольство политической ситуацией. Как обычно, ОМОН занимался разгоном людей и пытался вытеснить протестующих с главных площадей столицы. В результате достаточно большая группа оказалась на Чистых прудах, и было принято решение "осесть" у памятника Абаю Кунанбаеву. Сначала люди просто играли на гитарах. Потом появилась некоторая инициативная группа, которая поставила первые стенды и начала постепенный захват городского пространства.

По информации "Новой газеты" Басманный суд удовлетворил жалобу жителей Чистопрудного бульвара на лагерь анархистов и оппозиции "ОкупайАбай", санкционировав таким убразом полицейскую операцию по его уничтожению. Очевидно, что политическое решение об разгроме лагеря было принятно до этого, сама ситуация с судом была инициирована и разыграна властями страны, чтобы таким образом уничтожить лагерь "по судебному решению", чтобы снять с себя позор обвинений в подавлении политической оппозиции и репрессиях. 

читать дальше

read more at Автономное Действие - анархисты, либертарные коммунисты, антифа

"Катя сказала, что на днях, около 10 часов вечера, когда она собиралась ложиться спать, к ней пришла бригада оперативников и сотрудников администрации СИЗО и стала спрашивать ее о наличии претензий к сокамерницам. Все происходящее они снимали на видеорегистратор. Претензий к сокамерницам у Кати не было, о чем она много раз повторила на камеру - отношения у них сложились нормальные. Тогда оперативники вывели наружу всех сокамерниц, "для особого разговора", оставив Катю одну, а когда их вернули обратно в камеру, одну из них просто трясло, и она (сокамерница) дрожащим голосом стала говорить, что Катя передает СМИ через адвоката подробности ее - никому неизвестного - уголовного дела в невыгодном для нее свете. Далее сотрудник СИЗО указал на якобы не должным образом заправленное одеяло - хотя уже было время после отбоя и одеяла явно могли быть незаправленными - после чего потребовал, чтобы Катя написала объяснительную по факту неправильно заправленного одеяла. Далее было объявлено, что ей выносится формальный выговор за это одеяло и администрация заносит его в личное дело Кати. Теперь это вполне может быть аргументом следствия для продления Кате срока содержания под стражей, а в дальнейшем, если Катю осудят, выговор за одеяло может быть основанием для отказа в условно-досрочном освобождении. Очевидно, что следствие просто давит на Катю, настраивает против нее сокамерниц и придирается по бытовым вопросам за отказ сотрудничать и давать показания. Формальный выговор за одеяло, занесенный в личное дело, мы обязательно будем обжаловать".